ПВ КГБ

Правозащитная Всероссийская

Коллегия Гражданской Безопасности

Защита прав и обеспечение безопасности граждан

+7(812) 953-47-85

+7(812) 993-47-36

    напишите нам

 

Санкт-Петербург,

пр. Маршала Жукова,

д. 48, корп. 1

 

 

БезопасностьБезопасность Помощь ближнемуПомощь ближнему ПравоохранениеПравоохранение О коллегииО коллегии ЭкоЭко ИБИБ Соц. обеспечениеСоц. обеспечение ФБСФБС Законы и практикаЗаконы и практика Защита прав гражданЗащита прав граждан Листаем старые страницыЛистаем старые страницы ГлавнаяГлавная СС / K9СС / K9 ПСО "Георгий"ПСО "Георгий"

“Не в силе Бог, а в правде”

Святой благоверный великий князь Александр Невский

Главная » Листаем старые страницы » Василий Емельяненко. Ил-2 атакует. Огненное небо 42-го. →

Ил-2 атакует. Огненное небо

Отрывок из книги Героя Советского Союза Василия Емельяненко "Ил-2 атакует. Огненное небо 42-го". Автор - Василий Емельяненко - в 1942-1943 годах, в один из самых тяжелых периодов Великой Отечественной Войны, когда немецко-фашистские захватчики рвались к Волге и Кавказской нефти и никто не считался с потерями, совершил десятки боевых вылетов на штурмовку врага вместе с боевыми товарищами, из которых многие не дожили до Победы.



Ил-2 Емельяненко
Ил-2 Емельяненко
Василий Емельяненко. Май 1942 года,.. далее
Ил-2 Талыков
Ил-2 Талыков
Младший лейтенант Михаил Талыков
Ил-2 пушка 23-мм
Ил-2 пушка 23-мм
23-мм пушка штурмовика Ил-2
Ил-2 вылет на задание
Ил-2 вылет на задание
Ил-2 (одноместный вариант) вылет на задание
Ил-2 возвратился с задания
Ил-2 возвратился с задания
Ил-2 возвратился с за.. далее
Ил-2 Емельяненко и Талыков
Ил-2 Емельяненко и Талыков
Ил-2 - Емельяненко и Талыков

...Получили боевую задачу: штурмовать колонну войск противника, котоорая движется по дороге с Орловки на Несмеяновку, это между Доном и Манычским каналом. К этому моменту в полку осталось всего шесть штурмовиков. Прикрывать нас от "мессеров" будут два истребителя из полка Ибрагима Дзаусова. У него ребята - настоящие орлы, в числе их и Александр Покрышкин. [прим.: трижды Герой Советского Союза А.Покрышкин - ас советских ВВС, на его счету 59 воздушных побед].

Взлетели. Я впереди, со своим ведомым - Кудиновым, справа - пара Михаила Талыкова с ведомым, слева - пара Василия Шамшурина. Сразу же набираем высоту - так легче будет издали обнаружить колонну. За Манычским каналом мы заметили похожую на дымовую завесу полосу пыли. Вдоль речушки Сал проходила дорога из Семикаракорской на Несмеяновку. Я хорошо запомнил эти места: не в первый раз приходилось туда летать: пять дней назад я был именно там сбит истребителями и потом пробирался с солдатами из батальона Мисарова...

Мы подлетаем к дороге и с высоты 600 метров уже хорошо различаем танки, автомашины, бронетранспортеры. Головные машины останавливаются, из них начинают выскакивать в придорожные канавы солдаты. А по нам уже лупят зенитки... Делаю доворот, чтобы зайти вдоль колонны, с ее головы.

Один за другим мы пикируем, сбрасывая серии бомб. Выходим из пикирования, делаем левый разворот и, растягиваясь в цепочку, идем по дуге, чтобы построиться в круг для штурмовки. Там, где колонна, видим разрывы наших бомб. Теперь заходим поперек колонны: сбоку лучше бить машины. Опускаю нос штурмовика, ловлю в перекрестье грузовик, целюсь ему в бок. Фыркнули "эрэсы", взорвались рядом с ним. Даю очередь из четырех стволов - грузовик вспыхнул. Хорошо на душе! Низко проношусь и снова набираю высоту для повторной атаки. Приближаюсь к заднему самолету, чтобы замкнуть круг, посмотрел вверх.А там уже шесть истребителей: два "яка" и четыре "мессершмитта". Сейчас вверху начнется свалка. Нашим "ястребкам" достанется, да и мы здесь, внизу, должны быть начеку.

Лечу по кругу, глядь - впереди меня уже "мессер"!!! Он нахально влезает в наш круг и нацеливается на впереди идущий штурмовик. Торопясь отсечь его огнем, я нажал на гашетки - перед истребителем сверкнули трассы. Он резко взмыл, но, перескочив через штурмовик, вдруг начал пикировать на следующий самолет - Шамшурина. "Маневрируй!" - крикнул я ему по радио, а тот почему-то летит и не шелохнется - не слышит. Немец быстро сближается с Шамшуриным - сейчас собьет! Я крутнул свой штурмовик внутрь круга и, не успев даже как следует прицелиться, нажал на обе гашетки. Мои трассы, сверкнув позади штурмовика, почти одновременно пересеклись с дымным пучком "эрликонов". Под фюзеляжем "мессера" блеснул огонь, он завалился в крен и, оставляя за собой полосу дыма, круто пошел к земле. Впервые мне довелось стрелять по истребителю - и сразу такая удача. А Шамшурин летит себе, вот уже переходит в атаку. Сейчас последний заход на штурмовку - и домой!

Пикирую на колонну и краем глаза замечаю тянущиеся ко мне с земли дымные шнуры. Это ведет огонь малокалиберная зенитная установка. Довернуть бы на нее, дать бы туда пару очередей, но не успеваю: слишком поздно заметил. Зенитка уплывает под крыло. Может задний кто-нибудь ее подавит, если увидит? Я прицелился по бронеавтомобилю и, задержав дыхание, собирался нажать на гашетку, и вдруг - звенящий удар по мотору. Он сразу заглох, и вместе с тем будто остановилось и сердце. Прыгать? Высота мала, да и самолет над вражеской колонной. Остается одно - планировать через дорогу и садиться по ту сторону. А там будь что будет...
Перетянул через колонну, земля уже близко. "Выпускать шасси?" - мелькнула мысль. Это большой риск, но так я спасся под Нырковом, прокатившись на колесах до первой траншеи противника. Может быть, и теперь повезет? Не попалась бы только канава, а то перевернусь. Тогда уж из кабины не выбраться. Вытащат меня немцы, как птичку из клетки, если останусь жив. Зато если сяду благополучно, то укачу подальше от этой колонны...

Все это пронеслось в голове мгновенно, рычаг выпуска шасси - от себя, колеса вышли. Самолет уже запрыгал по кочкам. Я уперся одной рукой в приборную доску, чтобы при толчке не стукнуться головой и не потерять сознания... Пробег закончился благополучно. Выскочил из кабины - ведомые с оглушительным ревом проносятся надо мной, курс - на аэродром. Они, конечно, слышали мою последнюю команду: "Кончаем работу". "Неужели они меня так и не заметили? - не без горечи подумал я о них. Но тут же другая мысль: - А если и заметили, чем они мне помогут?"

Озираюсь. Я всего в километре от колонны. Вижу результаты нашей работы: с десяток машин и танков кострами пылают на дороге. Не зря слетали... Мой самолет на виду у противника, стоит в степи, как на блюдечке. Ко мне бегут с дороги немецкие солдаты. Надо и мне бежать. Но куда? Кругом голая степь, ни кустика, ни бугорка, ни балочки. Хуже всего, если ранят: потом подберут и будут вырезать на спине пятиконечные звезды. Нет, лучше уж застрелиться из пистолета в самый последний момент... А пока успеть бы поджечь самолет, чтобы и он им не достался.

Слышу трескотню автоматов. Сбросил с себя парашют, швырнул его под мотор - туда, где бензиновый кран, дернул за красное вытяжное кольцо. Рапахнулся тугой, перетянутый резинками ранец, вспучилась слежавшаяся кипа белого шелка. Кран, как всегда, законтрен стальной шпилькой. Пытаюсь ее сорвать, царапаю до крови руки. Кран не поворачивается, бью кулаком. Наконец хлестнула струя бензина. Теперь остается только чиркнуть спичкой.

Хлопнул себя по одному карману, по другому - нет спичек! Да я же отдал их Талыкову перед вылетом, когда тот второпях закуривал. Вспомнил о ракетнице. Она всегда в кабине и заряжена. Быстро вскочил на центроплан, выхватил ее, спрыгнул вниз. Вытянул руку с ракетницей и, отвернув лицо, чтобы не обожгло при вспышке, выстрелил в упор. Полыхнуло, отскочил подальше, упал ничком на землю. Теперь все!

Вытащил из кобуры пистолет и услышал гул каких-то самолетов. Посмотрел (уже безразлично) в сторону дороги - цепь фашистских солдат ближе, но после короткой перебежки они вдруг, как по команде, залегли. Тут же донесся треск очередей, и там, у дороги, низко вышли из пикирования два истребителя. Так это же наши "яки"! Я не один! Вот они круто пошли вверх боевым разворотом, снова заходят для атаки фашистских солдат. Выручить хотят ребята. Значит, и мне нечего лежать, все же стоит бежать куда-нибудь от этого места.

Только было решился бежать - заметил мчавшийся от дороги немецкий бронеавтомобиль. А там еще что за штурмовик летит в мою сторону от колонны? Я встал во весь рост. Хотелось, чтобы летчик увидел меня. Помашу ему на прощанье... Высота у него метров десять, он все ближе, уже различаю через открытую форточку шлем, очки на лбу, лицо повернуто в мою сторону... Я поднял руки, замахал - и тут увидел на фюзеляже большую белую цифру "9". Так это же Талыков! Он, как обычно, уходит от цели последним. Злой летчик, горячая голова... Я помахал руками, и он легонько качнул самолет с крыла на крыло. Увидел! А может, мне только показалось, что качнул?

И вдруг "девятка" резко пошла вверх и тут же завалилась в левый крен.… Наверное, Талыков еще раз хочет посмотреть место моей посадки, чтобы поточнее доложить командиру полка. Но у штурмовика из-под фюзеляжа выползают шасси. Неужели собирается садиться? Я потрясенно слежу за ним – самолет пролетает над колонной, разворачивается, планирует, даже видно, как посадочные щитки опустились под крыльями. А гитлеровцы на дороге уже пришли в себя. Вражеская колонна ощетинилась огнем, восходящий дождь трассирующих пуль вздыбился перед самолетом. Штурмовик без маневра снижается в этой огненной завесе — страшно смотреть. Хорошо, что в самолете мы всего этого не видим!

Неужели собьют? Но Талыков каким-то чудом минует огненную завесу. Трещат автоматы. Я снова упал, опасаясь, как бы не задело шальной пулей. Слежу за рискованной посадкой Талыкова. У меня-то обошлось благополучно, а вдруг он угодит колесами в какую-нибудь канаву, повредит шасси? Тогда что? Талыков уже несется над землей, вдруг колеса ткнулись в бугор, штурмовик подпрыгнул — взревел мотор. «Раздумал садиться?» Нет, он мягко коснулся тремя точками и покатился, постепенно замедляя скорость.

«Девятка» остановилась в сотне метров от меня. Талыков стоит на крыле, машет рукой. Склонился позади кабины, что-то там делает. Мчусь к самолету что есть мочи, думаю: «А как же я влезу в кабину одноместной машины?» Он уже открыл крышку смотрового фюзеляжного лючка. Туда можно втиснуться одному из нас.
- Взлетайте, - крикнул мне Талыков, указывая на кабину, и хотел было нырнуть в фюзеляж. Я, обессиленный от быстрого бега, говорю:
- Взлетай сам! Развернешься только на колонну — и по своим следам... Видишь, на траве остались?
Талыков кивнул и полез в кабину. Я ухватился за стойку антенны, спустил ноги в фюзеляж. Перед тем, как спрятать голову, увидел: по степи мчится к нам, строча из пулемета, бронеавтомобиль. Но уже взревел мотор, раздался визг тормозов, самолет круто развернулся, в уши ударил надрывный гул. Талыков пошел на взлет. «Лишь бы Миша выдержал направление. А вдруг фрицы на разбеге прострелят покрышку? Тогда завертимся на диске — и уже оба отлетались». Ощущаю толчки. Они все реже. Вот самолет последний раз подпрыгнул и повис в воздухе. Взлетели!

Подо мной мелко вздрагивает фанерная скорлупа фюзеляжа. Через верх открытого люка вижу мелькающие трассы и невольно собираюсь в комок. Это не в бронированной кабине сидеть — тут каждая пуля может прошить снизу доверху. Но сейчас Талыков уйдет подальше от колонны, развернется, а там — на аэродром. Не напали бы только «мессеры»...

Меня сильно прижало к полу — Талыков заложил крутой разворот. Вслед за этим меня стало приподнимать — в глаза полетел какой-то мусор: самолет пикирует. Заработали пушки — это Талыков открыл огонь. Неужели «мессеры»? Это самое страшное, что может быть в моем положении. Талыков защищен броней, а я лежу, словно в фанерном гробу. Михаил на изрешеченном самолете может дотянуть до аэродрома, но в фюзеляже он привезет мешок костей...

Снова по перегрузке чувствую: закладывает вираж, снова пикирует. Бьют пушки. Догадываюсь: он, чертяка, атакует что-то! Начинаю злиться на Талыкова: пока он здесь вертится, могут действительно появиться «мессершмитты». Неужели он забыл про меня вгорячах? Крикнуть бы ему, да не услышит... Тронуть за плечо? Невозможно: нас разделяет сплошная бронеплита. А Талыков опять пикирует.

Тогда я ухватился обеими руками за металлическую трубу, соединяющую штурвал с рулем высоты, и что было сил начал ее раскачивать. Самолет, и, разумеется, ручка управления в руках у Талыкова задергались. Это подействовало на него отрезвляюще, и он выровнял самолет.

Ровно рокочет мотор. Прикрывая ладонью слезящиеся глаза, я осторожно высунул голову из люка, взглянул на землю. Позади за хвостом самолета — полыхающая во многих местах колонна, чуть ближе — мой дымящийся штурмовик. А почти рядом с ним горит немецкий бронеавтомобиль! Так вот, оказывается, куда пикировал Талыков! Смотрю вверх, в безоблачное небо — выше нас плывет пара «яков» - наши верные стражи.

...На задание вылетело шесть самолетов, вернулось четыре. Летчики доложили: «Ведущий сбит...»
- А где Талыков? - спросил командир.
Все пожимали плечами. Раз не вернулся — значит, тоже сбит. Собирались было записать в «поминальник»: «29 июля при штурмовке вражеской колонны в районе...»
Но минут через пятнадцать «девятка» приземлилась. Выключен мотор, стало тихо, только звон в ушах. Слышу строгий голос Холобаева:
- Талыков! Почему опять отстал от группы?
- Так я же еще садился...
- Где садился?!
- В районе цели...

Больше вопросов не последовало: я уже высунулся из фюзеляжного лючка. Талыков помог мне спуститься на землю, мы по-братски расцеловались. Потом нас подхватили десятки рук. Я видел, как мелькали сапоги Талыкова, взлетавшие на высоту лесопосадки.
...

От редакции ПВКГБ.РФ: Сегодня нам необходимо помнить, что наши деды следовали принципу "Сам погибай, а товарища выручай!" - и потому выжили и победили.